На злобу дня | Пикабу

Авторизация

Забыли пароль?
Войти
Регистрация

Регистрация

Создавая аккаунт, я соглашаюсь с правилами Пикабу
и даю согласие на обработку персональных данных.

Создать аккаунт
Авторизация

Восстановление пароля

Прислать пароль
Авторизация

или

 

Если вам не приходит письмо с паролем, пожалуйста, напишите на support@pikabu.ru, указав ip-адрес, с которого вы входили в аккаунт, и посты, которые вы могли плюсовать или минусовать. Не забудьте указать сам аккаунт 🙂

подписаться

Добавить пост

Комментарий дня ТОП 50

Молодой человек, уступите место даме

Там уже сидит беременная женщина.

+1461 

VladFromVlad

10 часов назад

Вакансии Пикабу


Присоединяйся к команде Пикабу! Сейчас мы ищем:

  • Senior Frontend-разработчик

  • iOS-разработчик

Рекомендуемое сообщество

ВМоскве

1 199 постов • 2 710 подписчиков

Подписаться

“Дорогая моя столица, золотая моя Москва!”
Актуальная информация о событиях в городе; интересные факты, истории о Москве; красивые фотографии, рисунки и прочее.

Пикабу в мессенджерах

  • Пикабу в Telegram
    240617 подписчиков

    @pikabu

  • Развлекательный канал
    46130 подписчиков

    @pikabu_fun

  • Пикабу в Viber
    481000 подписчиков

    Вступить

Активные сообщества

все


Специфический юмор


Фабрика Мемов


Наука | Научпоп


Болталка Лиги Знакомств


Клубничка
1


Всё о кино
1


Shit happens
1


Лига путешественников
1


Новости
2


Скидки от Пикабу

Создать сообщество

Тенденции теги

Русский язык 13

Жадность 11

Блокада Ленинграда 5

Объединить теги

Новости Пикабу
Помощь
Правила
Реклама

Верификации
Награды
Контакты
О проекте

Промокоды

Android
iOS

y4astkoviu.2

5 дней назад

На злобу дня

Ко всей этой протестно-прогулочной политической ебландии я вспомнил хороший старый текст. На подумать многим из тех, кто думает лозунгами. Подумать и провести параллели. Автор мне неизвестен, текст помню еще чуть не с 90х.

— Мама, ты — проститутка! — сообщил восьмилетний Колька и отпихнул тарелку. Он ненавидел гороховый суп.

На кухне наступила тишина. Потом с грохотом упала кастрюля — это мама уронила.

— Так… — отец спокойно отложил ложку. — Ты, Николай, конечно, ещё не знаешь, что это такое. Но выдрать тебя придётся — просто, чтобы научился думать впредь, что родителям говоришь. Он встал и потянулся к ремню. Отец у Кольки военный, ремень у него всегда поблизости. Пока он только грозил — но сейчас, похоже, был настроен серьёзно.

— Мальчик в школе набрался слов, сам не понимает, — лепетала мама, хватая огромного отца за руки, закрывая Кольку собой. — Ну, Вася, ну перестань…

— Пусть башкой учится думать! — делал грозные глаза отец, пытаясь прорваться к Кольке. — Пусти!

Верный признак неправоты, между прочим — когда на слова отвечают силой…— Я знаю, что такое проститутка, — неожиданно громко и отчётливо сказал Колька из-за спины матери. Он стоял, скрестив руки на груди. — Я всё знаю. Проститутка — это нехорошая, аморальная женщина, которая занимается сексом за деньги. Так вот, наша мама — проститутка.

Родители замерли. У мамы на лице проступили веснушки.

— Коленька, глупый, что ты такое говоришь…

— Я не глупый. Я всё про вас знаю — хоть вы и пытались меня обмануть. Вы мне всё время лгали. Лгали, лгали, лгали… — Колька говорил ясно и отчётливо, как будто щелбаны раздавал. Именно так и должна звучать правда. — Лгали про деда Мороза. Лгали, что Вольфа отдали в дом для престарелых собак. А ведь Вольфа убили — «усыпили», как вы выражаетесь! Лгали, когда говорили, что детей приносит аист. На самом деле дети рождаются от секса; а сексом занимаются голые проститутки, — он с ненавистью выделил слово «проститутки», — за деньги. Отец тебе за секс отдаёт зарплату — потому что ты проститутка.

Мама стояла, ничего не понимая.

— Коля…

— Так… — решительно отодвинул её отец.

Колька попятился.

— И про тебя всё знаю! — смело крикнул он в лицо отцу, стоя на пороге и готовый дать стрекача. — Ты — никакой не защитник Родины, а каратель! Я всё знаю про твои командировки… Хороша семейка! Я-то вас любил! Я-то верил, что вы — лучшие на свете, а вы — лгали!.. Ненавижу!!!

Отец вдруг отбросил ремень. Он сжал руки в кулаки, огромные и красные. Потом разжал ладони, торопливо присел, ища глазами Колькины глаза, попытался ухватить его за руки, но Колька отскочил:

— Не смей трогать, в суд подам!

— Да кто тебе такой чепухи наговорил?!

— Дядя Альфред! И ничего это не чепуха — а правда! — голос Кольки сипел от ненависти. — Он нас учит честности! Он порядочный человек, всю правду о жизни рассказывает, ничего не таит — не то, что вы со своей ложью! Он ещё многому обещал научить. У него много конфет и жевачек; ему их не жалко — не то, что вам! И фильмы про голых обещал мне показать — он честный, не ханжа, он не прячет кассеты с голыми в шкафу, как вы!

— Альфред Вениаминович?.. — переспросила бледная мама.

Тут карие глаза отца стали бешеными, он бросился на Кольку. Колька пулей вылетел с кухни и спрятался в комнате. Он затаился под столом и, задыхаясь, ждал расправы. Дядя Альфред учит ребят, что страдать за правду — благо…

Но отец прогрохотал мимо Колькиной комнаты. Страшно хлопнула входная дверь, полетели лохмотья побелки с потолка.

Разоблачённая мама всхлипывала на кухне. А Колька сидел под столом. Он не плакал, нет — он уже большой. Ему просто было страшно и мерзко, его бил озноб — как жить дальше? Отец — каратель, мать — проститутка. Перед людьми — стыдно, жизнь — навсегда сломана. Навсегда. Уйти из дома?.. Взять потихоньку хлеба, воды и уйти жить в подвал. Или к дяде Альфреду, он не бросит. Он — самый лучший человек во дворе и на свете, учит пацанов играть в футбол, учит добру, учит честности и справедливости. И к Кольке он относится лучше всех. Кольке очень захотелось к дяде Альфреду — посмотреть, наконец, его коллекцию футбольных вымпелов и кубков; давно уже домой приглашает…

Колька сильно вздрогнул — где-то далеко на улице били стёкла, кто-то истошно выл. Какой страшный, несовершенный мир! Кругом ложь, зло и насилие. И лишь один в нём честный и добрый человек — дядя Альфред из седьмого подъезда, который обожает возиться с мальчишками, обучая их футболу.

Вскоре вернулся отец; стал шуметь водой, шипя от злости, полез на кухне в аптечку. Потом долго успокаивал маму. Когда он вошёл к Кольке в комнату — грозный, огромный, тяжело скрипя паркетом, сопя и фыркая, как опасный дикий зверь — Колька сжался в комочек. Он испуганно выглядывал в щель из-под стола. Кулаки отца были забинтованы, рукава закатаны по локоть, лицо — каменное. «Сейчас будет карать» — с тоскливым ужасом подумал Колька. Он представил себе, что отец стреляет в него из автомата, как в кино про эсэсовцев. На улице вдруг взвыла сирена «скорой», и Колька решил, что это уже едут за ним.

Но отец всего лишь закряхтел, сел рядом со столом на пол и стал спокойно говорить с Колькой. Долго они говорили — как мужчина с мужчиной. И всё разъяснилось. Ложь рассеялась — и белая ложь, и чёрная ложь; вернулись любовь и мир. Отец, конечно, немного слукавил, не до конца всё рассказал — но Колька потом был благодарен ему за это. Всему своё время.

Да, а «дядю Альфреда» посадили, как из больницы выписался — он ведь и к другим мальчикам пытался клеиться; всё всплыло. Хорошо, что Колька такой непосредственный, не затаил в себе. Хорошо, что у Кольки отец есть. Жаль, не было такого отца у диссидентов-шестидесятников — их ведь точно так же обрабатывали.

Рубрики: Без рубрики

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *