«Никкимания» и её мотивы: какими историческими фигурами предлагают восхищаться в правление Владимира Путина?

Всякий политический режим формирует пантеон из близких по духу фигур прошлого. Такие пантеоны всегда предельно символичны, случайным образом в них не попадают

Прославление тех или иных государственных деятелей и полководцев, почитание революционеров или, напротив, контрреволюционеров свидетельствует, прежде всего, о системе ценностей правящих кругов, об их представлениях о должном, идеалах.

В период становления советской власти государственная пропаганда прославляла бунтарей и предводителей крестьянских восстаний, тем самым подчёркивая, что Октябрьская революция явилась воплощением многовековых чаяний народа о жизни без угнетения и господ. Разин и Пугачёв, Салават Юлаев и Булавин подавались как провозвестники революции, как самоотверженные подвижники и борцы …

В период укрепления советского строя на передний план стали выдвигать выдающихся правителей, военачальников, учёных, пусть в массе классово чуждых, но внёсших гигантский вклад в развитие России: создатель централизованного русского государства Иван Грозный, великий реформатор Петр I, полководец Суворов, адмирал Ушаков, путешественник Пржевальский.

В годы его упадка возник болезненно-мазохистский культ страдальцев и мучеников. Скорбные образы расстрелянных маршалов, партийных функционеров, деятелей науки должны были, по замыслу архитекторов перестройки, служить страшным укором преобразователям страны, подчёркивать их аморальность, бесчеловечность, жестокость.

Пантеон эпохи ельцинского правления вышел ей под стать – отвратным и гнусным. В качестве кумиров обществу навязывали откровенных мерзавцев, перевёртышей, врагов, перебежчиков, диссидентов-русофобов.

Несмотря на длительную и массированную кампанию в СМИ, почтением к генералу Власову или атаману Краснову народ не проникся, однако постыдные акции, вроде установления в Санкт-Петербурге мемориальной доски в честь финского маршала Маннергейма, продолжались вплоть до самых последних лет.

А какими же историческими фигурами предлагают восхищаться в правление Владимира Путина?

Набор их на первый взгляд парадоксален и противоречив (философ Ильин подаётся в одном ряду с Гагариным), но он таков, какова сама природа его “долгого государства”. Если попытки поставить на службу память о советских свершениях – главным образом, результат работы циничных политтехнологов (РФ – образование сугубо антисоциалистическое, антисоветское по сути и по духу), то настырное стремление увековечить имя Николая II идёт, что называется, “от сердца”. И в нём как в зеркале прекрасно видны глубинные ценностные установки верхушки.

Пожалуй, никого, даже предельно неоднозначного реформатора Петра Столыпина не “продвигали” в постсоветский период с такой назойливостью, как сметённого Февральской революцией императора.

  • Помпезное перезахоронение останков царской семьи в 1998 году.
  • Канонизация церковью романовского семейства в 2000-м.
  • Многолетние проповеди покаяния со стороны политиков и священнослужителей, обращённые не к потомкам сановников и генералов начала XX века, отвратившихся от императора в числе первых, а к рядовым гражданам, к народу.
  • Ежегодные камлании в день расстрела царя, принявшие особый размах в 2018 году, в столетнюю годовщину.
  • Присвоение Мурманскому аэропорту имени последнего государя из династии Романовых в прошлом году.
  • Инициатива губернатора Красноярского края Александра Усса о переименовании архипелага Северная земля в архипелаг Николая II в нынешнем…

Мне могут возразить, что кампания по реабилитации в общественном сознании “царя-мученика” – не единственная в стране, что параллельно с ней ведутся и другие, противоположные ей по идеологической направленности: восстановления доброго имени Сталина, недопущения героизации власовщины, белогвардейщины и т.д.

Однако между кампаниями в защиту Сталина и прославлению Николая II есть существенная разница.

Реабилитация Сталина идёт “снизу”, усилиями гражданского общества, не встречая даже намёка на какую бы то ни было поддержку со стороны представителей крупного бизнеса или властных кругов.

“Никкиманией” же одержимы почти исключительно высокопоставленные чиновники и некоторые иерархи РПЦ с малочисленной, но крикливой кучкой маргиналов-монархистов в роли уличных шутов. Именно она – власть – в подавляющем большинстве случаев стоит за всеми этими инициативами по “возвращению имён”.

Не станем сейчас придираться к “мелочам” вроде абсурдности самой идеи увековечивания имени Николая II в Мурманске. Для разбирающихся в вопросе очевидно, что история появления на карте страны Мурманска – это, в первую очередь, история недальновидности царского окружения и самого царя. Мурманский порт, напомню, начали экстренно возводить в целях сохранить сообщение по морю с союзниками в разгар Первой мировой после того, как весной 1915 года пала приграничная Либава, в которой в конце XIX века опрометчиво создали военно-морскую базу. Закладка Мурманска в последние годы правления Николая II явилась, таким образом, не проявлением государственной мудрости, а судорожной и запоздалой попыткой исправить грубый стратегический просчёт.

Постараемся проникнуть в мотивы нынешних высокопоставленных поклонников императора Николая.

Мотивы эти достаточно очевидны. Их, в сущности, два, и оба – низкие.

Поздняя романовская империя и в особенности правление Николая II – воплощённый идеал многих современных элитариев. Узаконенность сословных привилегий, внешний лоск, расслабленное существование элиты, озабоченной, главным образом, не государственными делами, а костюмированными балами у императора и перипетиями светской жизни. Ну и собственно сам глава государства Николай II как апофеоз всей эпохи – часами охотящийся в дворцовых парках на кошек и ворон в дни тяжёлых сражений русской армии на Дальнем Востоке.

Чем глубже вникаешь в историю России начала XX века, тем больше находишь параллелей с современностью. Тот же яркий, но преимущественно фальшивый блеск, та же безответственность власть имущих, их коррумпированность, некомпетентность, плохое понимание собственной страны… Даже в экономике просматриваются очевидные сходства.

Сильно ли, если вдуматься, отличается в плане экономического устройства нынешняя “энергетическая держава” от страны-житницы образца 1913 года? То же отсутствие прочной индустриальной базы, та же ставка на продажу примитивного монопродукта на внешние рынки. То-то у нынешней элиты обильно текут слюнки по позднеромановской России, где царили подобные им, ментально и социально близкие. Вековечная мечта сановного бездаря – иметь всё, ни за что персонально не отвечая.

Второй мотив – под стать первому.

Навязывая обществу комплекс вины за свержение и казнь императора (а именно для этой цели организуются все эти кампании по перезахоронению, канонизации, сохранению памяти и т.д.), правящий слой РФ стремится внушить согражданам табу на право спрашивать с элиты.

Свержение, а уж тем более казнь царя “чернью” – немыслимое преступление в глазах истеблишмента, и проповедуя недопустимость каких бы то ни было революций, высшие круги словно бы самих себя стремятся “заговорить” от подобной участи.

По мне, так абсолютно дико смотрится проповедь неподсудности “помазанника божьего” в светской стране, и поскольку аргументы от религии воздействуют на сограждан откровенно слабо, приходится прибегать к аргументам от социального расизма, культивировать избранность, элитарность.

Более чем показательно, что пытаясь протянуть историческую нить от современности к романовской империи (советский период как целое вычёркивается, лишь самые главные его свершения пытается эксплуатировать пропаганда), современные идеологи зациклились на фигуре именно последнего императора. Не реформатора-преобразователя Петра Великого, собственно говоря, и превратившего Московское царство в империю, поднимают сегодня на щит и даже не реформатора-освободителя Александра II, нет. Власти РФ десятилетиями носятся с Николаем II, бесстыдно обнажая свой убогий, а кое в чём и патологический идеал.

Что ж, определённый символизм истории присущ. Правление Николая II, как известно, завершилось подписанием акта об отречении. Решение о ней, по мнению ряда историков, император принял во время долгой стоянки поезда на станции под говорящим названием Дно.

К какому-то финалу приведут Россию современные поклонники монарха-“страстотерпца”?

Источник

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *